Когда же бабушка проигрывала уже
последние монеты, то все они не только ее уж не слушались, но даже и не замечали, лезли прямо чрез нее к столу, сами хватали деньги, сами распоряжались и ставили, спорили и кричали, переговариваясь с гоноровым паном запанибрата, а гоноровый пан чуть ли даже и не забыл о существовании бабушки.
Неточные совпадения
В ожидании всенощной мы успели перебывать везде: и в церквушках, где всем мощам поклонились (причем матушка, уходя, клала на тарелку самую мелкую
монету и спешила скорее отретироваться), и в просвирной, где накупили просвир и сделали на исподней корке
последних именные заздравные надписи, и на валу (так назывался бульвар, окружавший монастырскую стену).
Мне и действительно ничего больше не оставалось, как уйти. Но вдруг мне пришло в голову попытать
последнее средство, чтобы хоть немного смягчить суровую старуху. Я вынул из кармана новый серебряный четвертак и протянул его Мануйлихе. Я не ошибся: при виде денег старуха зашевелилась, глаза ее раскрылись еще больше, и она потянулась за
монетой своими скрюченными, узловатыми, дрожащими пальцами.
Весьма понятно, что
последний, воспитанный в детстве в сравнительной холе и от того более чуткий к несправедливостям и побоям, считал себя обиженным и платил враждебно относившемуся к нему барину тою же
монетою.
Императрица Екатерина не любила своего сына и
последний платил ей тою же
монетою — факт противоестественный, но факт.
Он еще больше ослаб, утратил
последнюю энергию. Зимняя оттепель способствовала этому, а голодный желудок усиливал нравственное страдание. Он в сотый раз ощупывал свои пустые карманы, лазил за подкладку пальто, мечтая разыскать завалившуюся, может быть,
монету. Наконец снял ремень, которым был подпоясан, и продал его за семь копеек в съестной лавке.
Жил князь Лимбург, как и все мелкие имперские князья того времени: имел свой двор с гофмаршалом, гофмейстером, камергерами, егермейстерами и прочими придворными чинами, имел свое миниатюрное войско, держал своих поверенных при венском и версальском дворах с громким названием «посланников», имел свои ордена, которые раздавал щедро, ибо пошлины за пожалование ими составляли не
последнюю статью в бюджете его доходов, бил свою
монету, словом, пользовался всеми правами и преимуществами коронованных особ.
Он терялся в различных догадках насчет
последнего, тем более что странническому состоянию его изменяла благородная наружность вместе с возвышенностью мыслей и чувств, по временам блиставших из кратких ответов его, как золотая
монета в суме нищего.
Служители Марфы, кроме того, щедрою рукою рассыпали
монету толпившемуся на дворе народу, и
последний, под влиянием хмеля, оглашал воздух восторженными в честь щедрой хозяйки криками.
Служители Марфы, кроме того, щедрою рукою рассыпали
монеты толпившемуся на дворе народу, и
последний, под влиянием хмеля, оглашал воздух восторженными в честь щедрой хозяйки криками.
Застали еще старика при
последних минутах. Он успел только благословить сыновей своих, невесток и внучек. Похороны были великолепные; два дня таскали из кладовой мешки с медной
монетой, которую раздавали нищим, запрудившим улицу. Раздел между сыновьями совершился полюбовно, как сделали бы его промеж себя Орест и Пилад. Что хотелось одному, того не желал другой. Женщину, бывшую при старике и не носившую названия своей должности, выпроводили со двора без уважения, но и без обиды, со всем ее скарбом.
Между тем сей
последний, пока я возился у матушкиного комода, вспомнил, что ему пора домой. К неописанному моему удовольствию он начал прощаться с матушкой и опять оттенил меня особенным образом, попросив матушку отпускать меня изредка к нему, на его ответственность, на что матушка и согласилась, — а Пенькновский принял это согласие за чистую
монету и, поблагодарив матушку за доверие, закончил обещанием приводить меня назад домой под его собственным надзором.